– Я полагаю, ему было лет двадцать или слегка за двадцать, – отвечал доктор Бортот и, повернувшись спиной к Литфину, махнул рукой своим ассистентам, дав им знак продолжать работу.

Доктор Литфин, едва придя в себя от подобной бесцеремонности, проглотил пилюлю и встал рядом со своим коллегой на краю ямы. Не говоря ни слова, оба некоторое время наблюдали за тем, как двое на дне ямы медленно просеивают землю.

Через несколько минут один из них протянул доктору Бортоту еще одну кость, которую тот, едва окинув взглядом, положил к концу другой кисти. Еще две кости: Бортот быстро водворил их на свои места.

– Слева, слева от тебя, Пиццетти, – сказал он, указывая на небольшой белый обломок, лежащий у другого края ямы. Человек, которого звали Пиццетти, взглянул на обломок, подобрал его с земли и протянул доктору, который после мимолетного осмотра, аккуратно положил его между указательным и средним пальцами, а затем взглянул на Литфина.

– Клиновидная латеральная, я полагаю?

Литфин поджал губы и взглянул на кость. Прежде чем он успел раскрыть рот, кость оказалась у него в руках. Он внимательно осмотрел ее, а затем окинул взглядом обломки костей, разложенные на черном пластике у его ног.

– Возможно. Хотя и не исключено, что медиальная, – ответил он, чувствуя себя гораздо увереннее объясняясь на привычной ему латыни, нежели на итальянском.

– Да, да, возможно, – закивал Бортот.

Он махнул рукой в сторону листа. Литфин нагнулся и положил ее у края малоберцовой кости.

Затем он выпрямился, и оба полюбовались на результат.

– Ja, ja, – подтвердил Литфин; Бортот молча кивнул.

Итак, в течение следующего часа оба доктора стояли у края ямы, попеременно нагибаясь, чтобы принять из рук ассистентов очередную находку. Те, в свою очередь, продолжали просеивать землю сквозь сетку. В какой-то момент они даже поспорили по поводу найденного фрагмента – кость это или щепка, но в конце концов пришли к единому мнению о происхождении находки.